.RU

Опыты философские и критические - страница 4



"зеленой добродетели" или "кубической музыки", хотя добродетель и зеленые

цвета существуют в отдельности друг от друга, так же как существуют в

отдельности музыка и кубические предметы.

Что значит слово "научный"? Состав этого термина не логический, а только

психологический. Это прилагательное от существительного "науки". Но

существует ли наука? Будем употреблять слова в логически строгом смысле.

Науки, т.е. единой, всеобщей науки - не существует.

Существуют науки, т.е. отдельные, частные науки: математика, филология,

археология. Спрашивается: из частных понятий этих отдельных наук можно ли

путем логического отвлечения и обобщения создать логически правильное и

определенное понятие "науки вообще"?

Если бы участники "Логоса" шли действительно философским путем, они

должны были бы прежде всего задать себе этот вопрос. Они должны были бы

представить логический анализ методов каждой из существующих наук и как

результат сравнительного обобщения данных этих отдельных анализов найти

общее понятие науки вообще. К сожалению, они необычайно далеки от такого

трудного и, по нашему мнению, невозможного предприятия. Они совершенно не

задаются этим вопросом и, усвоив себе лишь психологически значимые

стереотипы, совершенно не представляют всей логической трудности, чтобы не

сказать невозможности таких выражений, как "научная философия".

Но если слово "научный" - фиктивно, т.е. бессмысленно и логически

неправомерно, то так же бессмысленно и логически неправомерно выражение

"научная философия".

Участники "Логоса", очевидно, путаются и, высоко подымая знамя научности,

не замечают, что размахивают одним древком, не украшенным никакой "тряпкой".

Основной вопрос можно формулировать так: каждая наука в своем роде

научна, т.е. каждая наука имеет свою специфическую форму научности: так,

математика математична, биология биологична, лингвистика лингвистична,

археология археологична. Но математика не может быть лингвистична и биология

археологична. Общее, что объединяет эти отдельные науки, есть не логически

полученное объективное понятие научности, а психологически образованное,

субъективное понятие научного духа, того научного духа, "нежнейшим цветком"

которого, по мысли "Логоса", должна являться философия (стр. 6). Но если мы

спросим: научен ли этот научный дух, т.е. научен ли t?noj научности, - то

отрицательный ответ несомненен. Наука научна, но t?noj науки сверхнаучен.

И даже если бы мы допустили, что логически правильное и определенное

понятие "научности вообще" было возможно, какие элементы этого понятия можно

было бы правомерно перенести на философию? Никакую часть материального

содержания этого понятия на философию перенести абсолютно нельзя, ибо

материя какой бы то ни было философии дана сверхэмпирически, материя же

каждой науки дана эмпирически. И потому по материальному содержанию наука и

философия существенно различны. Значит, на философию может быть перенесена

только чистая форма научности. Но чистая форма, как указано Аристотелем, не

может быть мыслима как действительность. Она только возможность, потенция.

Но возможность, таящая в глубине своей те или иные формы научных

"действительностей", есть то же, что и научный дух, порождающий и

обусловливающий собой realia отдельных наук. Но мы сказали уже, что дух

науки, t?noj научности сверх- или вне-научен, т.е. не научен.

Для рационализма дело проиграно. Философия никогда не может быть научной,

в том внешнем порабощающем смысле, в каком придается термину "научность"

участниками "Логоса". Но есть у этого термина внутренний, свободный смысл.

Понятие научности, как мы видели, не может быть составлено логическим путем.

Но значит ли это, что оно только психологично? Для сторонников ratio - да,

абсолютно да. Оно только психологично и как психологичное не заключает в

себе ничего "логичного". Для сторонников L?goj'а дело представляется в ином

виде.

Понятие "научности" тонично. Тоническое не есть ™nљrge…a логическое. Но

оно не есть только субъективное, психологическое, человеческое; t?noj

научности совпадает с t?noj'ом логичности, а так как истинно логическое есть

божественное, ноуменальное, объективное, то и t?noj логичности не есть

только человеческое и субъективное. Его природа - двойственная природа

посредствующего платоновского демона - Эроса. Эрос ни Бог, ни человек, ни

pen…a, ни p?roj . Мысль, одержимая Эросом, перестает быть только

человеческой и, заражаясь божественным, сама становится божественной. В

мысли, одержимой Эросом, божественное не дается просто как что-то внешнее и

готовое, но нисходит и, заражая собой, внутренно усвояется и одолевается как

задача, как подвиг.

T?noj научности, не будучи, таким образом, принципом только человеческим,

носит в себе потенцию объективности. Только свободным порывом подвига и

вдохновения можно этой объективностью овладеть. Понятие "научности", полное

глубокого внутреннего содержания, с точки зрения философии L?goj'а,

совпадает, таким образом, с понятием логичности, т.е. с понятием того

t?noj'а, который внутренно присущ всем процессам человеческой мысли,

находящейся в стремлении и становлении. Но отношение здесь обратное. Не

мысль становится ценной оттого, что становится "научной", а наука становится

ценной оттого, что реализует и укрепляет в человечестве "логичность",

коренным образом осознаваемую философией. Итак, философия должна стремиться

не к научности, а к объективности. Философия первороднее науки не только во

времени, но и в идее.

Для того чтобы сделать нагляднее общую мысль о невозможности "научной

философии" в внешнем рационалистическом смысле слова, я приведу еще два

соображения, имеющих не только психологическую, но и логическую ценность.

Г. Яковенко говорит о какой-то "единой и нераздельной научной философии".

Я называю подобный способ выражения меоническим мифологизированием, ибо еще

не существующий предмет своей личной веры и своего личного стремления г.

Яковенко мифологически переносит в эмпирическую действительность и хочет

заставить других поверить в существование того, что существует пока не

realiter, а лишь терминологически, т.е. nominaliter .

Единой "научной философии" не существует. Существует в Германии несколько

философий, из которых каждая притязает на исключительную "научность",

отрицая научность своих соперниц.

Прежде чем говорить о "единой и нераздельной научной философии",

участникам "Логоса" не мешало бы разобраться в чрезвычайно странном факте

взаимно-научного поедания. Метафизики могут спорить (их споры могут смешить

лишь толпу), ибо объект метафизики многогранен и бесконечен. Они все могут

быть правы в своих глубочайших утверждениях. Мыслима и возможна точка

зрения, при которой все постижения (а не искусственные построения)

метафизиков образуют нечто единое и музыкально-согласное. Но как могут

разноречить и взаимно отрицать представители научной философии - это нам

совершенно непонятно.

По Степуну, "строго-научная" точка зрения совпадает с точкой зрения

гносеологической (стр. 281). А гносеология, по Яковенко, есть кантовская

трансцендентальная философия, являющаяся "самосознанием философского

мышления вообще" (стр. 201).

Итак, строго-научная точка зрения есть точка зрения трансцендентальная.

Но, во-первых, трансцендентальных точек зрения не одна, а несколько: на нее

притязают Коген, Риккерт, имманентизм, расходящиеся между собою. Во-вторых -

и это, конечно, важнее - эта пресловутая трансцендентальная точка зрения

ничего трансцендентального в себе не заключает.

В самом деле, один из трансцендентальных философов, Риккерт, говорит:

"Теоретическая философия, или то, что называют логикой, теорией познания

и т.п., исходит из культурного блага "науки". В науке окристаллизовались в

течение исторического развития теоретические ценности истины, и только

исходя из науки, сможем мы к ним подойти" (стр. 41). То же на странице 133

говорит Гессен.

Мысль другого трансцендентального философа, Когена, г. Яковенко

формулирует так:

"Трансцендентальная философия ориентируется на факте науки" (стр. 203).

Факт науки, таким образом, абсолютно должен быть дан, чтобы

трансцендентальная философия могла начать свою работу ветряной мельницы,

чтобы "праздные гуляки интеллектуального мира" (выражение Бодлера) могли

начать свои трансцендентальные похождения. Факт науки, факт "культурного

блага" необходим трансцендентальным философам как своего рода трамплин,

оттолкнувшись от которого они взлетают "на воздух" и потом, паря в

безвоздушном пространстве, чувствуют себя философами не только

трансцендентальными, но и "научными", ибо очутились в пространстве благодаря

трамплину фактической науки.

Что нужно быть хорошим философическим гимнастом, чтобы проделывать то,

что делают "в воздухе" Коген или Риккерт - это несомненно, но так же

несомненно и то, что философия, исходящая из факта, не может быть

трансцендентальной, ибо все, исходящее из факта, становится фактичным, т.е.

эмпиричным, всецело обусловленным условностью своего исходного пункта. Если

наука факт, то факт и искусство, факт и религия, факт и природа, факт и все,

что нами переживается. В качестве факта все это логически равноценно, и

философия, исходящая из факта IX симфонии Бетховена, не менее

"трансцендентальна", чем философия Когена.

Идея трансцендентальности есть идея фиктивная, мыслью неосуществимая,

т.е. немыслимая, и если создаются "трансцендентальные" философии, то только

потому, что ее творцы, окутав себя туманом слов, проделывают фокус.

Производя ряд заклинаний, они показывают, что все существующее не может быть

исходным пунктом философии. Чтобы не запачкаться, чтобы быть "чистыми"; им

нужно что-то другое. Внимание читателя отвлечено. Тогда они говорят: мы

исходим не из факта треугольника, а из идеи треугольника, regle du triangle

, т.е. из тех внутренних закономерностей, которые мыслятся в идее

треугольника. Фокус свершен. Все существующее, т.е. онтологическое,

разрежается и дереализируется до той степени, когда глазу простого смертного

оно кажется несуществующим. Это quasi несуществующее производит впечатление

истинной трансцендентальности. Этого достаточно. Получается "строго-научная"

трансцендентальная философия.

Фокус, т.е. момент передергивания, совершается в фразе: мы исходим не из

факта треугольника, а из идеи треугольника. Всмотритесь в эту фразу и вы

увидите ясно скачок. Что такое факт треугольника, из которого

трансцендентальная философия не исходит? Это есть наша человеческая,

фактическая идея треугольника, из которой она исходит! Факт треугольника дан

нам в виде нашей идеи треугольника. Спрашивается, из чего исходит

трансцендентальная философия: из той идеи треугольника, которая нами,

людьми, имеется, или из этой идеи треугольника, которая нами, людьми, не

имеется? Если первое - исходный пункт трансцендентальной философии не

трансцендентален. Если второе - мы отказываемся ее понимать. Мы не знаем, из

чего она исходит ее исходный пункт есть ens rationis , т.е. она ни из чего

не исходит.

Исходный пункт философии или везде, или нигде. Или мысль исходит из себя

самой и тогда философия может начаться в каком угодно пункте

действительности, или же мысль в каком угодно своем содержании неавтономна и

тогда исходного пункта у философии нет, ибо нет самой философии.

Мнимый трансцендентализм участников "Логоса" подтверждает мнимую

"научность" их философии, и кто еще недостаточно в этом убедился, тот пусть

прочтет следующие утверждения, встречающиеся непрерывно на страницах

"Логоса":

На стр. 3 философия названа "достойной хранительницей высшей правды".

На стр. 7 редакция "Логоса" упрекает современную философию эпигонов за

то, что "разрабатывая завещанное ей наследство творческой эпохи, она как бы

боится его последней глубины и тщательно избегает казаться робкой мыслью

своей тех откровений вечности, которыми светятся великие создания творческих

времен".

Тайные судьбы вели разные народы разными путями все к той же цели" (стр.

11).

"Выделяя вечный смысл великих систем наших предков, мы включаем их в

себя, а тем самым и себя в непрерывную нить вековой традиции… мы охватываем

тем самым всю бесконечность мирового разума и проникаем в глубь

божественного Логоса" (стр. 16).

Подчеркнутые выражения - для всякого ясно - и не трансцендентальны, и не

научны. Они полны чистейшей трансцендентной метафизики, и не простой

метафизики, а мистической.

"Великие силы истории" (стр. 42), "заложенные в объектах культуры

ценности" (стр. 40), "культурное благо: наука, в которой в течение времен

окристаллизовываются теоретические истины" (стр. 40), вот обрывки тщательно

скрываемой метафизики Риккерта.

Гессен на стр. 153 с чувством полной трансцендентальности и научности

высказываемого говорит: "Гете… не мудрствуя лукаво, действительно владел тем

последним синтезом жизни, к которому они (романтики) хотели прийти путем

разума".

Я, мистик, думаю, что только провидение знает, владел или не владел Гете

"последним синтезом жизни" - но оказывается, что трансцендентальная

философия, очевидно, "строго-научным" путем проникая "в глубь Божественного

Логоса", знает об этом так же прекрасно, как само Провидение, и Гессен,

утверждающий абсолютную несказанность переживания, умеет, однако, свою

трансцендентально-научно-мистическую интуицию о Гете выразить с столь

категорической ясностью. В талантливой, но совсем не "трансцендентальной" и

не "научной" статье Степуна "Трагедия творчества" на стр. 173 говорится:

"В конце концов, все вопросы истории решаются в отдельных и одиноких

человеческих душах. Душой романтизма был безусловно Фридрих Шлегель". С этим

утверждением можно согласиться, можно и спорить. Но при чем тут "строго

научная точка зрения", при чем тут "трансцендентальная философия"?

Такие мистические усмотрения, такие трансцендентно-метафизические

утверждения на страницах "Логоса" встречаются в самом обильном количестве. И

если я привел наудачу несколько таких утверждений, то не для того, чтобы

обратить внимание на случайные обмолвки авторов "Логоса". Возьмите какое

угодно архитрансцендентальное и архинаучное исследование современного

философа, и философский анализ без труда вскроет и в исходном пункте и в

дальнейшем развитии гносеологических построений целые ряды самых

произвольных и догматических утверждений, и эти утверждения образуют

скудную, противоречивую, трусливо скрытую, неискреннюю и потому дурную

приват-метафизику каждого "трансцендентального" и каждого "научного"

философа. Нередко эта скрываемая приват-метафизика не заключает в себе

ничего положительного и вся исчерпывается ненавистью и скрытой злобой к

объектам метафизики открытой, искренней и откровенной.

Тоска по не существующему, т.е. не сущему, есть романтизм, и потому

участников "Логоса", зачарованных меоном "научной" философии, мы вправе

назвать мечтательными романтиками неосуществимой "научности".

В заключение скажу, что, подвергая "Логос" принципиальному и длинному

разбору, я чувствовал, что за этим журналом стоит почти вся современная

немецкая философия, и потому все сказанное в этой статье, имея более

принципиальный смысл, чем простой критический анализ нового журнала, mutatis

mutandis относится к современным немецким властителям… маленьких дум.


^ КУЛЬТУРНОЕ НЕПОНИМАНИЕ

Ответ С.Л.Франку

"Прежде, нежели исследуешь, не порицай, узнай прежде и тогда упрекай".

Премудрость Иисуса сына Сирахова .

Две черты бросились мне в глаза при чтении "Философских откликов"

С.Франка, посвященных разбору моей статьи о Логосе: раздраженность и

глубокое невнимание к моей мысли. Утеряв присущий ему объективизм, С.Франк

несомненно переходит границы, относя к совершенно неизвестному ему человеку

слова: "наивность", "огульность", "развязность", "ослепленность", "слабое

знакомство с западной философией". Культурная совесть Франка, по моим

предположениям, уже должна начать его мучить за несомненное нарушение правил

учтивости - и я, полагаясь на "это, могу обойти молчанием весь взволнованный

t?noj его статьи.

Я остановлюсь на второй черте: невнимании к моей мысли. В своей статье я

высказываю ряд идей, из которых, кажется, ни одна не попала в сферу внимания

моего критика. Точно боясь взглянуть, С.Франк проходит мимо решительно всего

положительного содержания моей статьи. Он бьет тревогу, может быть, что-то

верно почуяв, но весь его "отклик" - встревоженный призыв кого-то обратить

внимание на опасность, а не личное столкновение С.Франка с тем, что он

считает враждебным себе и культуре.

"Отклик" его не философский, а публицистический. Он дает не идейный

разбор моей статьи, а старается рядом эпитетов и периферических, случайных

набегов на внешнюю форму моей мысли дать почувствовать кому следует

культурный вред моего направления. "Все пустяки в сравнении с вечностью". Не

важно, что написал обо мне С.Франк. Важно то, что животворные идеи логизма

при малейшей попытке воплотиться возбуждают глухую вражду, слепую критику,

патетическое непонимание. Тут что-то глубокое и фатальное.

Сначала я постараюсь освободить свою мысль от искажений С.Франка, затем

перейду к существенным недоумениям С.Франка, так сказать, лежащим в

характере самой темы.

I

Существует фатальная связь между рационализмом и схемой, по внутренней

необходимости своей совершенно подобная той связи, которая существует между

логизмом и символом.

Будучи сам схемой, т.е. созданием схематической мысли, ratio существенно

схематичен. В предлежащей действительности для него "понятно" только

рациональное, т.е. то, что может быть приведено к схеме математической,

динамической, механической, произвольно им избранной. В схему

геометрического следования ratio Спинозы пытается заключить всю сложность

космогонического процесса. Схемой математической формулы пытается Гегель

объяснить реальное движение планет. Осознанный схематизм рассудка

легализуется "Критикой чистого разума". В порабощенности схемой - корень

всех искажений. Взнузданная рационализмом мысль совершенно бессильна перед

действительностью. Оторванная от последней, она может оперировать только

схемой. Рационализму действительность дана может быть только в схеме и ровно

настолько, насколько в схеме она умещается. А так как рассудок склонен

считать себя единственным законным владыкой сознания, то он с мнимо

логической принудительностью стремится действительность "сократить" и

сделать себе сообразной.

Ratio С.Франка, доминируя в его сознании - над живым и конкретным рядом

моих мыслей, проделывает то же самое, что делает всякий ratio, встречаясь с

чуждой ему и не охватываемой им действительностью. Первая задача С.Франка -

меня не понять. Чувствуя враждебность предлежащего ему ряда мыслей, С.Франк

обороняется прежде всего схемой. Боясь посмотреть прямо в глаза в чуждую, но

волнующую его цепь идей, он прежде всего набрасывает на нее свою схему,

что-то привычное для себя, и, уложив меня в схему, борется не со мной, а со

схемой, не с действительными моими мыслями, а со схематическим отображением

их в своем ratio. Differentiam specificam , т.е. конкретное и характерное в

моей статье, он игнорирует абсолютно, весь увлеченный желанием втиснуть меня

в какой-нибудь genus proximum , т.е. что-то знакомое его сознанию и

доступное для его критики. Отсюда неосторожные обвинения, взводимые на меня

С.Франком.

Прежде всего "национализм".

Мы знаем соловьевскую терминологию. И знаем, какой предосудительный смысл

имеет поэтому обвинение в национализме. Хорошо или плохо, но в своей статье

я дал чисто философский ряд мыслей. Можно резко критиковать философскую

основательность моих концепций, но с первого слова давать им оценку с чуждой

философии общественной точки зрения и, так сказать, сразу бить по нервам

читателя мнимо опасными следствиями идейно-враждебного и опасного пока

только для С.Франка направления - это значит находиться во власти того

примитивного и варварского отношения к чисто философскому понятию

теоретической истины, которое так остроумно подверг критике Н.А.Бердяев в

своей статье "Интеллигентская правда и философская истина . Этот "навык"

интеллигентского мышления прежде всякого теоретического обсуждения давать

общественную квалификацию, - навык, сказавшийся в достаточной мере у

С.Франка, оказал моему критику плохую услугу. Он обусловил построение схемы,

которая неминуемо вызвала необходимость, с одной стороны, досказать то, чего

я не говорил, так сказать, продолжить мои мысли в направлении принятой

схемы, а с другой - существенно извратить даже то немногое, что из статьи

моей попало в сферу сознания моего критика.

Желая исследовать "механизм искажения", я остановлюсь на обеих чертах

критики С.Франка.

"Статья Эрна - сплошной панегирик русской философской мысли, сплошное

осуждение всего нового философского сознания Запада. Такого огульного и

безмерного национального самомнения в области философии нам до сих пор не

приходилось встречать".

Здесь все преувеличено и дополнено.

Обсуждение не есть осуждение. Критикуя начала западноевропейской мысли, я

исполняю священную задачу философа критиковать все, с чем он философски не

согласен. Неужели С.Франк хочет отсутствия философской критики? Превращая

мое принципиальное обсуждение в свое "сплошное осуждение", С.Франк дополняет

меня, и от этого дополнения я совершенно отказываюсь.

Еще сильнее дополняющая функция схематизирующей мысли С.Франка

сказывается в "сплошном панегирике".

Русская философская мысль имеет для меня не первичную, а производную

ценность. Абсолютно данное моего мировоззрения - восточнохристианский

логизм. Русская мысль дорога мне не потому, что она русская, а потому, что

во всей современности, во всем теперешнем мире она одна хранит живое,

зацветающее наследие антично-христианского умозрения. Я ценю русскую мысль

за ее верность философскому началу всемирного значения, и вся моя

характеристика русской философии, столь поразившая С.Франка, есть

обоснованная историческим изучением попытка доказать существенно новый и

оригинальный в сравнении с Западом leit-мотив русской мысли: устремленность

к логизму. С.Франк поражается, как можно противополагать Лопатина, Козлова и

Трубецкого гениям западной мысли. Но это противоположение - фантазия

С.Франка. Мое противоположение иного характера. Я противополагаю

западноевропейское начало ratio антично-христианскому началу L?goj'а, причем

убежден, что носители первого начала по творчеству и гениальности много

уступают носителям второго начала. Русскую мысль я противополагаю западной

по качеству, а не по количеству и считаю, что русская мысль в современном

духовном состоянии мира занимает совершенно особое место не потому, что тот

или иной русский мыслитель столь же гениален, как Гегель, а потому, что

принцип философствования русских философов (между которыми есть и гении)

существенно отличен от принципа философствования западноевропейских

мыслителей нового времени. Каким образом в этих простых, исторически

обоснованных мыслях С.Франк усмотрел ослепленный национализм, я совершенно

не могу понять и, думаю, не поймет сам С.Франк при вторичном внимательном

чтении моей статьи. Какой может быть национализм в философски осознанном

предпочтении античной философии и восточнохристианского умозрения блестящей,

отвлеченной, бесплодной мысли новой Европы?

Примером схематического искажения моей мысли со стороны С.Франк а может

служить дальнейшая его фраза:

"Пользуясь старинным, давно заржавевшим и пришедшим в негодность

славянофильским орудием и резким противопоставлением западной

"рассудочности" восточной "цельности", он (т.е. Эрн) рубит с плеча,

уничтожая Канта, Беркли, Юма, самого Гегеля и пр.".

С.Франку, не воспринимающему моей мысли, нужно ее обезличить, и он

вспоминает славянофильскую формулу противоположения, совершенно отличную от

моей. Я противополагаю два познавательных начала: ratio и L?goj, а не две

культуры: Россию и Запад. Мое противоположение есть результат

гносеологического анализа. Противоположение славянофилов - результат

философско-исторических соображений. Я ничего не говорю о России и Западе

вообще, я говорю о частном вопросе: о западноевропейском рационализме и о

русской философской мысли, исторически и многократно засвидетельствовавшей

свою существенную пронизанность стихией логизма. Против конкретной формы

моего противоположения С.Франк не нашел ничего возразить. Его критика

устремлена на то, что, по соображениям С.Франка, я должен был бы сказать, но

чего я фактически не говорил и по основоположениям моей мысли сказать не

могу. Кроме того, рубить с плеча Канта, Беркли, Юма не входило в мою задачу,

и принимать мои обоснованные слова о принадлежности Канта, Беркли, Юма,

Гегеля к западноевропейскому рационализму за "рубку с плеча" - это значит

иметь своеобразное представление о рационализме как о каком-то

самоопускающемся на его представителей топоре. Честь изобретения этого

представления, не лишенного забавности, всецело принадлежит С.Франку.

Для вящего умаления моей мысли, сопоставив меня с славянофилами, С.Франк

выбирает самые уничижительные слова для характеристики славянофильского

"оружия": "пришедшее в негодность", "давно заржавевшее". Я бы просил

С.Франка указать хоть одно сочинение на русском или иностранном языке, где

бы философские концепции славянофилов (И.Киреевского и А.Хомякова) были

подвергнуты сколько-нибудь детальной и достаточной критике. Мысли

И.Киреевского и А.Хомякова о познании как о целостном процессе, в котором

синтетически принимают участие все стороны духа, не только не подвергнуты

критике, но даже и не восприняты критиками славянофилов. Полемика

В.Соловьева с славянофилами имеет специальный характер , а в "Критике

отвлеченных начал" в своем учении о тройственном характере всякого акта

познания В.Соловьев развивает существенно те же мысли, которые с достаточной

ясностью были наброшены И.Киреевским и А.Хомяковым . Говорить о

славянофильстве как о чем-то конченном и безусловно превзойденном могут

только те, кого удовлетворяет критика гг. Милюковых. Вообще наши старые

идейные споры должны быть существенно пересмотрены, и я укажу на ряд

блестящих исторических исследований М.О.Гершензона, которыми это благое дело

основательно и систематически начато. Удовлетворяться тем, что сказано и

замолчано партийными борцами, не могут все заинтересованные прежде всего в

теоретической истине.

Теперь о трех культурных слезинках С.Франка, т.е. о Спинозе, Гегеле и

Соловьеве. Я не могу назвать иначе культурную обидчивость С.Франка: каждое

слово критики он принимает за прямую обиду культурному человечеству. Среди

обвинений, сыпящихся на меня, он спрашивает:

"Меонична ли философия Спинозы, величайшего и классического рационалиста

в точном смысле этого слова, философия, в основе которой лежит понятие causa

sui , "то, сущность чего предполагает существование"?"

О Спинозе в своей статье я не сказал ни слова. На вопрос же С.Франка

отвечаю самым решительным: да, меонична.

Во-первых, то или иное начало мышления овладевает сознанием с

исторической постепенностью. Так, механическая точка зрения торжествует в

формулированных Кеплером законах движения планет, но сам Кеплер еще полон

иных точек зрения. Спиноза, проникаясь картезианским рационализмом, сохранил

в своем мировоззрении чисто личные иррациональные моменты, с одной стороны,

с другой - влияние своих предшественников по пантеизму. Онтологичен Спиноза

только в иррациональных моментах своего мировоззрения и меоничен в моментах,

где рационализм его одолевает.

Во-вторых, всякий термин должен браться критиком в том установленном

смысле, в каком он определенно берется критикуемым. В статье "Беркли как

родоначальник имманентизма", напечатанной до разбора "Логоса", я совершенно

определенно устанавливаю значение слова меонический. Кардинальный,

конституирующий его признак (по содержанию) отрицание природы как Сущего.

Употребляя термин в означенном смысле, я говорю: Спиноза в своей философии

prekrashenie-proizvodstva-po-delu.html
prekrasnij-angel-spal-so-mnoyu-i-sdelal-devushkoj-menya-stranica-19.html
prekrasnij-angel-spal-so-mnoyu-i-sdelal-devushkoj-menya-stranica-7.html
prelomlenie-sociokulturnih-faktorov-v-yazikovoj-obraznosti.html
premer-putin-otpravilsya-v-peterburg-s-rabochej-poezdkoj-gosduma-rf-monitoring-smi-1-3-maya-2008-g.html
premium-dlya-naroda-gosudarstvennoe-regulirovanie-myasnoj-otrasli-7.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/metodika-rezultati-vivodi-spisok-literaturi-dlya-eksperimentalnoj-raboti-dopolnitelno.html
  • universitet.bystrickaya.ru/test-4-uroven-subektivnogo-kontrolya-uchebnik-psihologiya-i-etika-delovogo-obsheniya.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/svidetelstvuet-l-a-haritonova-grigorij-medvedev-chernobilskaya-tetrad.html
  • shkola.bystrickaya.ru/razdel-2obrazci-form-i-dokumentov-dokumentaciya-po-otkritomu-zaprosu-predlozhenij-szbf-121-12-na-vipolnenie.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zhertva-iskusstva-centralnaya-pressa-25-popechiteli-obespechili-detej-sirot-novogodnimi-podarkami-25.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-chetvertaya-golubov-s-n-snimemtovarishishapki.html
  • znanie.bystrickaya.ru/52-tehnicheskoe-predlozhenie-na-okazanie-uslug-forma-2-12-2-134-uvedomlenie-o-provedenii-otkritogo-zaprosa-predlozhenij.html
  • notebook.bystrickaya.ru/instrukciya-po-topograficheskoj-semke-v-masshtabah-1-5000-1-2000-1-1000-i-1-500-stranica-7.html
  • tasks.bystrickaya.ru/22-ocenka-imushestva-i-istochnikov-formirovaniya-sredstv-predpriyatiya-zadachi-dat-harakteristiku-buhgalterskogo.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/bografya-ta-tvorchij-shlyah-so-senna.html
  • nauka.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-istoriografiya-istorii-rossii-specialnost-050401-istoriya-stranica-4.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/uchebnoe-posobie-dlya-studentov-visshih-uchebnih-zavedenij-m-tc-sfera.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/programma-biznes-treninga.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-disciplini-disciplina-dv2.html
  • writing.bystrickaya.ru/grazhdanstvo-rf-vid-na-zhitelstvo-razreshenie-na-vremennoe-prozhivanie.html
  • tasks.bystrickaya.ru/133-anglijskie-tradicii-chaepitiya-chaj-kak-priyatnaya-beseda.html
  • urok.bystrickaya.ru/programma-3-kriticheskie-tehnologii-respubliki-bashkortostan-fiziko-matematicheskie-principi-i-tehnicheskie-resheniya.html
  • predmet.bystrickaya.ru/scenarij-svadbi-scenarij-svadbi.html
  • thesis.bystrickaya.ru/prilozhenie-5-uchebnik-razrabotan-v-sootvetstvii-s-programmoj-podgotovki-studentov-visshih-uchebnih-zavedenij-po-grazhdanskoj-oborone.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/rabochaya-uchebnaya-programma-disciplini-dlya-studentov-syllabus-naimenovanie-disciplini-tipologiya-lichnosti-v-korporativnom-prostranstve.html
  • tasks.bystrickaya.ru/2-trebovaniya-k-poryadku-ispolneniya-gosudarstvennoj-funkcii-informacionnij-byulleten-administracii-sankt-peterburga.html
  • uchit.bystrickaya.ru/svodnij-plan-osnovnih-meropriyatij-provodimih-v-sisteme-obrazovaniya-goroda-moskvi-s-12-po-18-marta-2012-g-stranica-5.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-10-gosudarstvo-na-rinke-cennih-bumag-ekzamenacionnie-voprosi-po-bazovomu-kvalifikacionnomu-ekzamenu-dlya.html
  • studies.bystrickaya.ru/glava-10-missiya-v-otnoshenii-pravoslavnoj-cerkvi-i-s-prohanov.html
  • shkola.bystrickaya.ru/moskva-pri-vasilii-dimitrieviche-i-vasilii-temnom-chast-4.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-vosmaya-kniga-mirdada.html
  • turn.bystrickaya.ru/plan-pervie-romanovi-utverzhdenie-samoderzhaviya-i-krepostnogo-prava-vlast-i-cerkov-cerkovnij-raskol.html
  • apprentice.bystrickaya.ru/virusnij-gepatit.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/pravitelstvo-oblasti-postanovlyaet-proekt.html
  • reading.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-po-podgotovke-vipolneniyu-i-oformleniyu-kursovih-rabot-dlya-studentov-specialnosti-080105-65-finansi-i-kredit-perm-2009-stranica-2.html
  • education.bystrickaya.ru/1700-po-sledam-ischezayushih-zhivotnih-yaguar-rasskaz-o-polnom-opasnostej-puteshestvii-kotorie-sovershayut-antilopi.html
  • abstract.bystrickaya.ru/1-konstituciya-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-konstitucionnoe-pravo-zarubezhnih-stran.html
  • holiday.bystrickaya.ru/nie-vse-brzame-nanyakde-vse-km-nesho-se-stremim-vseki-ot-nas-zhelae-da-izzhivee-shastliv-zhivot-da-sreshne-lyubovta-si-da-szdade-semejstvo-no-na-mnogo-li-ot-na.html
  • textbook.bystrickaya.ru/istochnik-is-paragraf-22-06-2011-13-55-27-stranica-4.html
  • lecture.bystrickaya.ru/avtomatizaciya-proizvodstvennih-processov.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.